вівторок, 8 травня 2012 р.

Арийские косы.

Больше не бомбят. Почти тихо. Лишь ужасающая дрожь матери и попискивание Болдера. Дверь погреба открылась и Я услышала голос Анкеля. Он, на удивление спокойным голосом, позвал наверх, он должен был вытащить нас. 

 Выйдя на улицу, Болдер сразу заплакал. Все было в дыму, повсюду было плямя, трупы солдат. Кровь, вопли, стоны, плачь. Анкель взял восьмилетнего брата в руки и побежал к машине, Я с матерью - за ним. Не успели мы добежать, как началось опять. Рев самолетов, визг бомб, и этот ужасающий звук взрывов. Всё вокруг тряслось, кричало и вопило. Смерть была повсюду. Я никогда так не боялась. Казалось, вот-вот страх просто съест меня. Я даже хотела умереть. Каждый свист, каждый взрыв был как копье в серде. Я заткнула уши, закрыла глаза, закричала "Боже! За что?!"

 Когда все затихло, от гаража ничего не осталось, на машину не было надежды. Мы решили опять спрятаться в доме.

 Я не знаю сколько мы сидели, Болдер постоянно плакал, Анкель просто ушел на верх, вернее на то, что от него осталось. Мама сидела на полу. 

 Через некоторое время я услышала шаги брата. Он был бледен, его торс был весь в крови. Я увидела осколок у него в ребре и заплакала. Мне казалось, что это сон, что это неправда. Казалось, вот-вот я проснусь и снова буду ненавидеть свои уроки, своего парня, буду ссориться с мамой, просить Анкеля открыть под утро дверь, чтобы мать не слышала... Анкель сказал слабым, но резким голосом "Русские идут". 

 Мы снова спрятались в подвале. Здесь мокро, сыро и очень тесно. Болдер обмочился, стояла страшная вонь. Я снова заплакала.

 Я слышала голоса. Это были русские. Я понимали их, я любила русский язык, я хорошо его занала. Голоса солдат были такие... громкие. Они словно резали мне уши, словно стреляли в меня.

-Есть тут что, блять? 

-Да хлам один! 

-Сейчас разъебу портрет этого усатого урода! Смотри-ка! 

 Снова смех. Я никогда не слышала, чтобы так смеялись. Он был каким-то злым, каким-то нечеловеческим. Потом я услышала резкий голос.

-Обыщите здесь все, я должен доложить.

 Снова этот демонический страх, снова он. Я, сама того не понимая, заскулила.

-Что за хуйня?

-Не ругайся, отродье ты азиатское! Сейчас проверю. - Вот же гитлеровцы проклятые! Да у них подвал здесь!

  Все помутнело. Я отключилась.

 Открываю глаза. Анкель лежит в углу, пулевое отверстие в глазу. Мать сжимает Болдера. В комнате трое русских. Все тот же резкий голос.

-Они ваши. Сбор у ратуши в десять.

 Как только он вышел, какой-то азиат подлетел ко мне, схватил за волосы и ударил об пол с криком "Сейчас повеселимся, арийская косичка!". Болдер закричал и кинулся на него. Укусил его за ногу. Второй солдат, с таким большим ртом и огромной улыбкой, подошел и выстрелил в Болдера. Кровь брызнула мне в глаза. Я никогда в жизни так не кричала, никогда так не ненавидела. Я накинулась на азиата, но он, с своим демоническим смехом, ударим меня локтем. Я услышала крик матери: "Да что вы за люди?! Он же ребенок? Сгорите в аду, большевистские мрази!" На её крик все тот же, с большой улыбкой, выстрелил ей в глаз. 

 Азиат сорвал с меня платье, сорвал белье. Я так его ненавидела. Я готова была гореть в аду сама, лишь бы он был рядом. Я горела, Я кричала, Я царапалась. Вот Я вцепилась ему в глаза, Я уже надеялась, что убью его, но второй оттянул меня и отшвырнул к стене. Я металась из угла в угол, Я все время кричала. Все тот же страх. Он заполнял меня, он кипел во мне. Солдат взял трубу и направился ко мне. 

-Не хочешь по-хорошему -  будет по-русски! Хе-хе.

Удар по лицу. Я на полу. Он поднял мою правую руку, повернул, выпрямил и ударил. Эту боль невозможно передать, невозможно описать. Меня вырвало. Азиат бил меня лицом в пол в то место, где была рвота. Он постоянно кричал "Фашистская свинья! Я вас ненавижу!" 

 Перестал бить. Отошел, закурил.

-А хороша девчуха, а, Долин?

-Немки шлюхи, она наверняка с сифилисом или ещё с какой хуйней.

 Я почувствовала ещё один удар по голове. Справа, скорее всего ногой.

-Хочешь заразить меня, шалава? Думаешь, русские такие тупые, а, сука?

-Может хватит с неё. Давай пристрелим да пойдем, а?

-Я её в задницу отхуярю, а потом пристрелим, понял?

-Слушаюсь.

Он подошел, лег на меня сверху. Я почувствовала, как он вошел в меня. В ушах от боли засвистело, в глазах помутнело. Меня снова вырвало. Он входил снова и снова. Быстрей и быстрей. Я до сих пор слышу его кряхтенье, я до сих пор слышу, как он приговаривал "Чувствуешь, как у тебя течет кровь? В жопу не давала, сука, брезговала?" 

 Когда он закончил, он снова ударил меня головой об пол, на этот раз уже не сильно.

-А, к черту! Я тоже повеселюсь, хуй с ним!

-Не сдержался, Долин, да? Кха-кха-кха. Давай, пристраивайся, я уже проработал. Кха-кха-кха. Я пока бухла поищу. Если эти свиньи вообще пьют что-нибудь кроме еврейское крови. Кха-кха-ха.

 Второй был ещё мерзее. Он перевернул меня на спину и задрал мне ноги, положил их на плечи и подложил мне обломки кирпичей под спину. "Смотри, сука, я буду иметь тебя, а ты будешь смотреть" Он был ещё грубее, ещё настырнее и быстрее. Осколки постоянно резали мне спину. Кричать уже не было сил, слез не оставалось, я лежала практически молча. 

 Он закончил быстро. Поднялся и ударил меня. В школе мне рассказывали, что у них, у русских, избиение вызывает удовлетворение. 

-Ни бухла, ни табака! Поганые свиньи, нахуй они вообще живут? - азиат возратился.

-Надо валить, опаздываем уже.

-Кто стрельнет?

-Да нахуй добро переводить на гниль такую? Сама подохнет!

 Они оба помочились на меня, ещё несколько раз меня ударили и ушли. Тот, что с улыбкой, ещё крикнул "Мы вернемся, дорогая, ты только жди"

Мне было 17 лет.


http://perovo88.livejournal.com/2112.html

Немає коментарів: